По рекам нашей памяти

Первого мая 2019 года в рамках Пермских гражданских сезонов волонтёрская команда «Молодёжного Мемориала» отправилась в очередную поисково-исследовательскую экспедицию «По рекам памяти». Так открылся сезон весенне-летних проектов по сохранению памяти о местах ГУЛАГа в крае и людях, пострадавших от репрессий. О ходе экспедиции рассказывает один из её руководителей Иван Васильев.



Посёлок Кусье-Александровский расположен в 180 километрах от Перми, в Горнозаводском районе. Сегодня он мало чем отличается от сотен таких же провинциальных посёлков, хотя имеет довольно длинную историю. А в истории это нам, «мемориальцам», интересен период 30-50 годов XX века. Вообще надо сказать, что у наших экспедиций две основных цели: первая – сбор устной истории (встреча с пожилыми людьми, детьми репрессированных родителей и запись интервью с ними), вторая – установка временных мемориальных знаком на бывших местах ГУЛАГа. Таким местом и был Кусье-Александровский.



Первый памятный знак был установлен там ещё в 2003 году. Затем несколько раз восстанавливался (наши мемориалы мы делаем из дерева, так что знак может простоять лишь несколько лет). В те же годы в посёлке собирали интервью. В этот раз задачей нашей была именно установка знака. Это весьма трогательно, когда местное сообщество подключается к нашей работе. Ведь для нас очень важно, что такой знак стал чем-то личным для местных жителей, символом памяти о родных. Решено было сделать памятный крест. Материал для него предоставили на местной лесопилке. Заранее мы связались с батюшкой Алексеем Игоревичем – очень дружелюбным и добрым человеком – и предложили поучаствовать в церемонии установки знака, освящении креста. К каждому памятному знаку мы крепим информационную табличку о данном конкретном месте. В Кусье-Александровском на табличке была написано следующее:

«ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ. На этом месте в 1930 – 40-е годы существовал СПЕЦПОСЁЛОК КУСЬЯ. На спецпоселении к 1951-му году находились 232 семьи «раскулаченных» крестьян (668 человек), многие из которых остались здесь навечно. В посёлке располагалась СПЕЦКОМЕНДАТУРА, в подчинении которой находилось более 1070 спецпоселенцев. Посёлок также являлся центром лагерного управления ГУЛАГа НКВД СССР – Кусьинского ИТЛ (Кусьинлаг). Управление существовало с 1946 по 1953 годы. В нём находилось до 3300 заключённых, в том числе осуждённых по политическим мотивам. Заключённые были заняты на добыче алмазов, геологоразведочных работах, в промышленном, дорожном и жилищном строительстве. Здесь, на западной окраине посёлка Кусье-Александровский располагалась основная зона Кусьинлага».

На церемонии установки присутствовали и волонтёры «Мемориала», и местные жители. Всё прошло в тёплой, дружеской атмосфере. Было приятно, что отец Алексей не просто освятил крест, но и сказал небольшую личную речь (в его семье тоже хранили и хранят память о репрессированных). Вечером, собрав два катамарана, мы двинулись в путь.




Несколько слов о нашей команде и программе. На двух катамаранах уместились тринадцать волонтёров: как бывалые участники экспедиций, так и новички. Надо сказать, что компания получилась органичной и весёлой (хотя, у нас по-другому и не бывает). Несмотря на нелёгкие походные условия и погоду (которая иногда нас «радовала» дождями), волонтёры отлично справились с задачами экспедиции. Хотело бы сказать им всем большое спасибо и назвать: Катя, Света, Серджо, Юля, Ярослав, Оля, Андрей, Степан, снова Оля (привет Йошкар-Оле!), Антон, Рамиль.

И дождь, и ветер…

На первое мая мы планировали установку мемориального знака и небольшой сплав (около 8 километров) по Койве. Второе мая было, наверно, наиболее тяжёлым днём – чуть ли не за раз мы «сделали» сорок с лишним километров! И это при том, что иногда лил дождь, иногда слепило солнце, а иногда ветер соревновался с течением и с нами – кто-кого пересилит. В общем, к вечеру дня все изрядно устали. За этот день мы прошли по реке Койве, дошли до посёлка Усть-Койва, вышли в реку Чусовую и двигались по ней. По пути сделали несколько коротких стоянок, чтобы проверить – на месте ли мемориальные знаки, что были установлены в прошлые года. На месте спецпосёлка Шишиха табличка была, причём в неплохом состоянии (хотя с момента установки прошло два года!), в Усть-Койве – тоже. А вот у камня Поныш, где в своё время находилось отделение Понышлага, таблички не оказалось. Вообще, вандализм – это отдельная тема, о которой скажу позже.

Сам сплав – своеобразный вид отдыха. Чтобы отдохнуть душой (взирая на красоты природы или ведя задушевные разговоры у костра) и телом (покушать, залезть в палатку в тёплый спальник), тебе нужно как следует потрудится: собрать катамараны и загрузить снаряжение, грести и табанить (тормозить и разворачивать катамаран), найти подходящую стоянку и выгрузить снаряжение, поставить палатки, найти дров, развести костёр, приготовить покушать и так далее. Кто-то скажет, какой же это отдых? А нам нравится! Есть в этом какой-то особенный кайф, романтика. Хорошая компания, вкусная еда, горячий чай, разговоры и веселье, гитара и песни под звёздным небом. Это еще одна, важная и нужная, часть наших экспедиций.



«Створ» – сохранить прошлое

На второй день мы дошли до нашей другой экспедиционной цели – лагеря «Створ». Лагерный пункт «Створ» - отделение вышеупомянутого Понышского ИТЛ. Находился он в 20 километрах выше по течению от города Чусовой на таёжном берегу одноимённой реки. Существовал с 1942 по 1972 год. По имеющимся у нас данным, на первое июля 1943 года там находилось почти 7000 заключённых. В 1946 году пункт Створ приобрёл статус лагеря для принудительных каторжных работ, с приобретением нового статуса уровень смертности в лагере, в котором содержались как политические, так и реальные уголовники, резко возрос. С начала 1960-х и до закрытия лагеря там уже отбывали наказание обычные «бытовики». В годы войны силы узников лагеря были брошены на постройку гидроэлектростанции на реке: например, они вырубали лес вокруг, готовя «ложе» для будущего водохранилища. Не знаю, сколько человек загубили на строительстве, но ГЭС так и не появилось. Но даже если бы она была, человеческие жертвы оправдать никак нельзя.

В наше время от лагеря остались лишь редкие руины. Всё ещё видны «террасы» вырубленные, выкопанные на покатом берегу, на которые ставили бараки и прочие строения. Можно найти «артефакты» - кустарные инструменты, ботинки, тарелки, остатки кроватей и решётки. Немые, угрюмые свидетели прошлого. Прошлое, которое постепенно поглощается тайгой.

Мы и прибыли на «Створ». Ещё в 2007 году на месте лагеря «мемориальцы» под руководством Роберта Латыпова (ныне председателя Пермского «Мемориала») организовали интересный проект – «Музей без гида». Суть его довольно проста. Чусовая – популярный маршрут, по которому за летний сезон проходят тысячи туристов. Многие из них делают стоянку на берегу «Створа», в большинстве случаев не зная, где находятся. В 2007 году «Мемориал» закрепил на территории бывшего лагеря несколько информационных табличек: что это за места, кто тут был, в каких условиях и где жили и работали и так далее. «Музей без гида» предполагает, что человек сам проводит себе экскурсию по территории. Ориентируясь по указателям и карте, он может найти, где стояли бараки, мастерские, морг, КПП и прочитать про них на табличках. Кроме того, у импровизированного мемориального знака, рядом с лагерными мастерскими, был закреплён почтовый ящик, а в нём лежит «Белая книга Створа». «Книга» - большой блокнот, в который все желающие пишут свои комментарии, описывают впечатления и эмоции. Записи в книге могу стать отдельным материалом для, например, культурологического исследования.

Последний раз мы были на «Створе» два года назад и хотели проверить состояние нашего музея. К сожалению, и досаде, некоторые таблички были сорваны и украдены, как и почтовый ящик, «книга» изорвана и брошена. Знаете это чувство, когда кто-то вытирает ноги о то, что тебе дорого, во что ты вложил свои силы и душу? Надеюсь, не знаете. Потому что очень гадкое это чувство. Не думаю (не знаю почему), что эту пакость совершили какие-то оголтелые сталинисты. Скорее всего это было пьяное турьё, в одурманенных инстинктах которого есть прочное намерение разрушать и гадить. Как в своё время мне объяснил друг: «Бывают туристы, а бывает турьё. Турист понимает, что он гость у природы. Он не берёт ничего сверх того, что позволяет ему выжить, и всегда прибирает за собой. Турьё же считает, что природа и туристы ему, этому турью, обязаны. Оно гадит, пакостит, разбрасывает мусор, мешает отдыхать туристам и часто ведёт себя агрессивно». А ещё оно уничтожает труд других людей.

В любом случае, теперь мы знаем, что на «Створ» надо прийти ещё раз – и восстановить разрушенное.



Лагерное кладбище

Пока Юля и Ярослав оставались в нашем лагере «на хозяйстве», остальные отправились на лагерное кладбище. Место жуткое и грустное, но дающее тебе пищу для размышлений. Представьте обычное наше кладбище. Памятники с фотографиями, именами, датами. Оградки, столики и лавочки. Мы знаем, где лежат наши родные. Навещаем их, прибираем могилы. Лагерное кладбище – совсем другое. Представьте лес. Обычный лес, трава, кусты. На земле, вокруг, вы замечаете небольшие углубления в земле (примерно метра на полметра) хаотично разбросанные вокруг. В каждое углубление воткнут металлический штырь с приваренной к нем металлической табличкой. На ней кустарным способом выбито «имя» покойного – «ЖЖ-35», «ЖЖ-36», «ЖЖ-37»… Ни оград, ни памятника, ни имени. И родные не придут. Когда группа вернулась, одна из волонтёрок зашла в палатку. Когда я пытался с ней поговорить, ответила примерно следующее: «Я не могу сейчас говорить. Мне надо побыть одной».

Рядом с лагерем был посёлок. В нём жили семьи охранников лагеря. В округе ещё был один или два населённых пункта. Понятно, что должно было быть и гражданское кладбище, для местных. Я, Света, Катя и Серджо пошли это кладбище искать. Ведь на нём, где стоят «настоящие» памятники, мы можем узнать имена людей, кто жил в посёлке у «Створа». Ориентируясь по карте и довольно общим рассказам старожилов, мы двинулись в путь. За почти три часа пути мы нашли и погуляли по пещере в камне «Печка», прошлись по лесной дороге, оставшейся ещё со времен ГУЛАГа, даже нашли остатки хутора! Правда, о нём мы уже знали. Пытаясь найти таинственное кладбище, мы почти заблудились. Так себе ощущение, надо сказать. Ты стоишь посреди тайги, вокруг подтаявший снег и стена леса – и куда идти неизвестно. А еще видели следы лося и медведя. В общем, благо, этот незапланированный экстрим скоро закончился. Ориентируясь по ручьям вышли к дороге, по которой вернулись к реке и в лагерь. На всё-про-всё у нас ушло часов пять. И для меня было полезным по двум причинам: во-первых, понял, что не нужно быть слишком самоуверенным, а лучше быть готовым ко всем – тайга ошибок не прощает; во-вторых, хоть кладбище мы не нашли, зато знаем, где искать не надо и есть у нас подозрения, где поискать нужно будет в следующий раз.



Путешествие наше закончилось четвёртого мая, в Чусовом. Последние три часа до города шёл дождь. Не сильный, но очень продолжительный. Вымокли. Когда загрузили снаряжение в прицеп и сами сели в автобус, то ехали почти в тишине. Устали. А ещё, каждый думал о чём-то о своём. Иногда нужно побыть наедине со своими мыслями.


Фото - Екатерина Ситникова, Степан Кириченко, Серджо Уруссов.