ТЕРРИТОРИЯ СВОБОДЫ БЕЗ КАВЫЧЕК

В Перми открываются новые Гражданские сезоны


Когда-то давным-давно, в начале нынешнего тысячелетия, Пермь с легкой руки экономиста и общественного деятеля Александра Аузана стали называть столицей гражданского общества. В последние годы упоминать всуе о гражданственности стало как-то не модно, однако зачатки или осколки гражданского общества в столице Прикамья, говорят, все еще сохранились. Можно вспомнить о таких структурах, как Гражданская палата или Центр гражданского анализа и независимых исследований «Грани», о пермском «Мемориале» и правозащитном центре.



Прошлогодняя осень в Пермском крае помимо мокрого снега и выборов нового губернатора была отмечена новым проявлением гражданской активности. В городе прошли Гражданские сезоны «Пермские дни памяти». На сезонах были замечены помимо местных активистов и общественников знаменитый советский диссидент и первый уполномоченный по правам человека в России Сергей Ковалев, бард и журналист Нателла Болтянская, историк и автор альтернативных учебников истории России, ныне отвергнутых минобром, Игорь Долуцкий, PR-координатор Гражданского форума ЕС-Россия Сергей Терешенков…


Организаторами сезонов стали несколько физических лиц, Пермское отделение Международного общества «Мемориал» и «Центр городской культуры», на площадке которого проходило большинство мероприятий.


Пожалуй, всех или почти всех участников пермских гражданских сезонов можно объединить емким и звучным званием «Друзья «Пилорамы». Под этим лозунгом зачастую их и представляли. «Пилорама», если кто не помнит или не знает — был такой знаменитый международный гражданский форум, традиционно проводившийся в не менее знаменитом музее политических репрессий «Пермь-36». Несколько лет назад стараниями прошлого губернатора Виктора Басаргина (именно этим, да еще несколькими громкими скандалами он вошел в историю Прикамья) форум прекратил свое существование, а музей, созданный волонтерами и общественниками на руинах последней советской политзоны с тем же названием, был отобран у общественной организации и переподчинен местному минкульту.


О том, что как прошли прошлые «Пермские гражданские сезоны», как и почему они возникли, какие сезоны у нас в нынешнем году и что будет дальше с ними и гражданским обществом в Перми, мы беседуем с одним из основателей музея «Пермь-36» и автором идеи сезонов, историком Виктором Шмыровым.


— Виктор Александрович, как вы оцениваете этот новый для Перми гражданский формат. Удалось? Получилось, что задумывали?

— Формат, на самом деле, не такой уж и новый. В последние годы проведения Пилорамы, в 2011-м и 2012-м, зимой проходил проект «Пилорама. Продолжение». И в 2013-м тоже, хотя летнюю «Пилораму» отменили, «Продолжение» мы провели. Здесь — та же идея, только немного шире развернутая. У «Пилорамы» сложилась своя аудитория, сложился свой круг исполнителей, авторов, друзей, партнеров. Вот для них мы и проводили «Пилораму. Продолжение».


Сейчас, поскольку в ближайшее десятилетие в России невозможно будет провести

гражданский форум, хоть сколько-то напоминающий большую «Пилораму», мы решили возобновить ее проведение в малых формах. Здесь, на гражданских сезонах, было меньше акций, чем на «Пилораме. Продолжение», там были театры, артисты, рок-музыканты, художники. Но мы провели такие сезоны в первый раз и надеюсь, что будем проводить и дальше. Блин получился отнюдь не комом.


— А как вообще возникла идея сезонов, как шла подготовка к ним?

— Мы уже давно думали о каких-то новых формах работы после того, как были изгнаны из музея. Но, во-первых, надо было пережить то, что с нами случилось, Вы наверное понимаете, что это происходило очень болезненно, травматично, и нам понадобилось время, чтобы зализать раны. Второе — для проведения даже такого минимального форума нужны средства, нужно делать выставку, нужно оплачивать проезд и проживание иногородних участников. И третье - нужно было наработать что-то новое. Этим новым, объединяющим центром сезонов стало открытие передвижной выставки «История пермских политлагерей: 1972 — 1992 годы».



— Что нового вы нашли в этой истории, которую разрабатываете вместе со своими коллегами уже лет двадцать?

— Мы все последнее время очень серьезно работали над этой темой. Составили две большие базы данных. Первая — на всех без исключения заключенных пермских политлагерей. Не только диссидентов, но и других категорий, включая коллаборантов. Биографические справки, архивные документы. И вторая база данных - хроники пермских политлагерей. Конечно, обе базы и дальше будут пополняться, расти. Сейчас мы работаем над созданием своего нового сайта, и когда он появится, эти материалы будут размещены на сайте. Так вот, когда мы подготовили базы, когда сумели точно посчитать, какие заключенные и когда здесь отбывали срок, когда выяснили что здесь происходило — в какой месяц, в какой год, в каком лагере, — стало понятно, что это прекрасный материал для новой выставки.


Итоги этой большой работы — тематико-экспозиционный план. Это документ, который снабжен множеством приложений, ссылками, копиями, точным обозначением и описанием вещественных экспонатов. На основе такого плана художники, дизайнеры проектируют экспозицию или выставку.


В этом плане более пятисот экспозиционных материалов, чтоб вы понимали. Такую экспозицию можно будет делать в большом помещении, в больших залах. А из нее была вычленена вот эта наша выставка. И основные, наиболее существенные, с нашей точки зрения, моменты, жизни пермских политлагерей.


— Большая выставка где-то будет экспонироваться?

— Она безусловно со временем появится в интернете. Даже та выставка, о которой мы говорим, тоже существует в двух вариантах — стендовом, который представлен в Центре городской культуры, и в интернет-варианте, который также будет размещен на сайте.


А если где-то кому-то когда-то понадобится построить такую выставку, то мы с радостью готовы рассмотреть эти предложения.


Большая выставка будет шире и по объему, и по замыслу, и по названию. Называется она «Политически заключенные постсталинского периода и пермские политлагеря». Там достаточно подробно рассматриваются все категории заключенных, которые были не только в пермских политлагерях, но и в мордовских, в других местах заключения, как развивалось идейное сопротивление коммунистическому режиму. Прежде всего, идейное. Его основные акторы, вехи, события. Это одна часть. И вторая - репрессии властей против акторов этих процессов.


— Гражданские сезоны, как писали в анонсах, приурочены к нескольким датам — восьмидесятилетию так называемого Большого террора, начавшегося в 1937-м, столетию Русской революции и Дню памяти жертв политических репрессий. Скажите, в вашем личном восприятии даты 7 ноября и 30 октября как связаны?

— Конечно, это очень связанные между собой даты и явления, которые в это время происходили. Связанные не только текучкой событий, как это иногда пытаются преподать и трактовать. Мол, ВЧК создали только потому, что буржуазия и прочие элементы стали сопротивляться. Что это были вынужденные ответные меры. Так трактуется. Но ведь что произошло? Давайте вдумаемся. Начиная с 25 октября 1917 года (начало т.н. Великой Октябрьской социалистической революции по старому стилю) и по октябрь 1986 года, ни на день не останавливалась репрессивная машина. Любая оппозиция подавлялась — и прежде всего репрессиями. Когда больше, когда меньше. Это был безостановочный репрессивный механизм. И он был глубоко органичен для этой власти.


А тем, кто рассуждает, что власти вынуждены были защищаться, напомню следующее. В 1920 году Николай Бухарин опубликовал работу «Экономика переходного периода». Ну, чтобы понимать, что для него переходный период в то время - это социализм. Потому что цель коммунистов - коммунизм. А период до коммунизма - это социализм. Так вот, экономика социализма. Если не ошибаюсь, то 10-я глава этой работы - давно ее не смотрел — называется «Внеэкономическое принуждение в переходный период». Эта глава получила особо высокую отметку Ленина. Бухарин отмечает, что при социализме все классы должны принуждаться к труду. Буржуи, потому что они буржуи. Крестьяне, потому что это мелкобуржуазная, несознательная стихия. И пролетариат тоже, потому что он пока еще невежественный. Пока он не станет коммунистическим, его тоже надо принуждать к труду.


И вспомните все концепции того времени. Сталин никогда не формулировал свою концепцию с ГУЛАГом и с репрессиями. А вот Троцкий всерьез обсуждал и выдвигал концепцию трудармии. Практически тот же самый ГУЛАГ. Это было обязательно и непременно, никуда от этого было не деться. И все началось 25-го октября 1917-го или 7-го ноября по новому стилю. 30 октября 1974-го года Сергей Ковалев дал интервью зарубежным журналистам, где объявил, что день 30 октября объявляется отныне днем политических заключенных в СССР. А уже в 1991-м году, осенью, этот день стал всенародной датой, внесенной в государственный календарь, но уже не как День политзаключенного, а как День памяти жертв политических репрессий в СССР.


И еще одно должен сказать очень важное в этой связи. Репрессии закончились не в 1991-м году, а в ноябре 1986-го. Последний человек в нашей стране, осужденный по статье «Антисоветская агитация и пропаганда», был Михаил Алексеев, который попал в отделение особого режима лагеря «Пермь-36». После этого ни одного человека в СССР не осудили. И прекратили все следственные дела по этой статье, а потом и статью отменили. Горбачев сделал то, что, казалось невозможным - он прекратил политические репрессии. Это был огромный прорыв.


И сами подумайте: если бы продолжались политические репрессии, если за митинги, демонстрации, протесты хватали бы и сажали, вышли бы сотни тысяч людей на улицы в конце 80-х годов? Или побоялись? Вот современный опыт показывает, что боятся. Когда стали хватать и сажать, активность значительно спала.



— Как вы оцениваете ситуацию, когда администрация губернатора Пермского края фактически отодвинула «Мемориал» от организации традиционного митинга памяти жертв политических репрессий?

— Это гадкая история, абсолютно гадкая. Она несколько сродни тому, что сделали с нами, с музеем «Пермь-36». Власти решили перехватить инициативу. Для чего это делается? Я не знаю. Новые власти края делают много чудовищных вещей. У нас же никогда в Пермском крае не осуждали людей за участие в несанкционированных акциях, правильно? Сейчас осуждают. Причем дают срок больше, чем у самого Навального. У того 20 суток, а у пермяков 25. Я не буду гадать, что там у них в головах и почему они это делают, но то, что они это делают осознанно, целенаправленно и вполне трезво — безусловно.


— Я верно понял, что Сергей Ковалев был готов написать статью по этому поводу, если какая-нибудь из пермских газет возьмется ее опубликовать?

— Да, Сергей Адамович сказал, что напишет, если в этом будет необходимость. Но у пермских СМИ это интереса не вызвало.


— Еще он говорил, что собирается написать письмо директору Эрмитажа Пиотровскому о ситуации с музеем «Пермь-36»? А что сейчас происходит с музеем?

— Да, Сергей Адамович говорил об этом публично, во время своего диалога с Нателлой Болтянской. Дело в том, что Михаил Пиотровский как бы курирует сейчас «Пермь-36». А что с музеем? Признаться, я лично особо за процессом не слежу. Разве что обрывочно или случайно, когда кто-то кидает ссылки. Что происходит? Завершается легализация захвата музея. Он работает. И даже в какой-то мере несет информацию — в основном в той мере, которая была заложена нами - об истории политических репрессий, об истории лагерной системы, о политзаключенных. Кто этим интересуется, могут туда приехать и посмотреть.


Но понимаете, современный музей — это не просто учреждение, хранящее экспонаты. Музей-хранилище — это музей 18-го века. И современный музей — это не тот музей, который открывает двери перед посетителем, который случайно или не случайно оказался рядом. Это уже тоже музей прошлого, 19-го или начала 20-го века. Во второй половине 20-го века в музеологии стали утверждаться новые концепции. Была создана концепция экомузея. Когда музей — это центр территории каких-то действий, какой-то активности. Музей не просто показывает, а инициирует, обсуждает, возбуждает. Вот что такое современный европейский музей. Любой, даже художественный.


И эта концепция сейчас общепринята Международным советом музеев — ИКОМом, другими международными музейными ассоциациями. Именно таким был и наш музей. Лозунг его был «Пермь-36» — территория свободы». Как-то политический диссидент, бывший политзаключенный, а сейчас главный редактор польской газеты «Выборча» Адам Михник сказал мне, побывав на форуме «Пилорама»: «Я увидел в «Перми-36» то, чего никогда и нигде не видел в вашей стране. И даже не думал, что это может у вас быть». А он хорошо знает нашу страну, много по ней ездил. «Что ты увидел, Адам», — спрашиваю? «Я увидел тысячи свободных людей, которые ведут себя, как истинно свободные люди, будто бы они не в России».


И эта его оценка очень дорога для меня. Ведь мы это делали сознательно. Мало говорить: «Ах, гадкое прошлое, ах, гадкий Сталин». Надо говорить о том, куда должно двигаться современное общество.


Автор интервью — Андрей Никитин
icons8-vk-в-круге-filled-50.png
icons8-значки-facebook-в-форме-круга-fil

2017—2019